Сумерки богов. Хроники Эрры. Книга первая - Питер Чарски

– Сайна! – рявкнул Бриан. – Хватит!

Жена замолчала, но продолжала неотрывно смотреть на Хосса.

Одрик налил себе еще вина.

Внезапно Хосс без предупреждения отодвинул свой стул и встал.

– Должен попросить извинения и уединиться в своей комнате, которую вы мне столь любезно предоставили. Мне необходимо отдать должное божествам, коим я служу. Еще раз прошу извинить меня, веселитесь.

С этими словами Теофил Хосс, архивариус и орденский инспектор, покинул зал замка Жус, прошелестев своей серой сутаной. Эрик и Томас пристально посмотрели ему вслед. Бриан Лангобар не обернулся и сидел, молча уставившись в свой кубок.

– Скоро мы с Одриком уедем в Андергейт, – сказал он тише. – Вы останетесь здесь. Держитесь вместе.

– Вместе, – эхом повторила за ним Сайна.

Тишина накрыла зал. Слышались только треск ламп и шипение млоков.

– Так что там насчет… этой? – произнес Одрик, пристально глядя на брата. – Которая на цепи в подвале сидит?

Бриан едва заметно вздрогнул, его лицо перекосила нехорошая усмешка.

– Ничего. Никто не хочет за нее платить.

– Жаль. Я думал, что за нее кто-нибудь вступится, – разочарованно протянул Одрик и вернулся к своему мясу. Через секунду он вскинул голову: – А может, этому… архивариусу ее предложить?

– Даже не думай! – сверкнул глазами старший. – Он не для этого сюда приехал. Да и не такой он человек. Такие, как он, людьми не торгуют.

– Еще как торгуют, – пробормотал Одрик. – Просто они торгуют душами, а не телами…

Томас смотрел в свой кубок. Темное вино. Как кровь.

Он вспомнил взгляд Хосса. Холодный. Оценивающий. Запоминающий. Гость видел все. Понял все. И ничего не сказал. Это было хуже любых слов.

– Спать, – приказал Бриан. – Всем спать. Завтра важный день.

Все поднялись, зашумели отодвигаемые стулья. Одрик растолкал и потащил дремлющую на ходу Кору. Схватил ее пятерней за зад, а она вяло отбивалась. Мрачный Эрик ушел не попрощавшись. Сайна задержалась, глядя на пустое место Хосса.

– Нет, он не алхимик, – прошептала она. – Он кое-что похуже. Он тварь из иного мира.

Новый Орден II

Нестерпимо яркий свет резал глаза после сумрачных коридоров магистерской резиденции в Мидгарде. Церковь Духа встретила Боло белым камнем и благочестивой вонью: ладан, сырость, чернила, пергамент и пот монахов. Круглый зал возносился к куполу, где на самом верху какой-то умник изобразил пылающую восьмерку – символ Духа и Всеблагого Космоса.

Боло с трудом вскарабкался на ступени, сделанные даже не для мельтеров, а словно бы для настоящих гигантов, и тяжело плюхнулся на трон. Магистерский трон был, по сути, грудой каменных глыб, от сидения на которых задница немела через четверть часа. Он никогда не любил это место, хотя это был центр Ордена. Его святыня и сердце. Но создатели Церкви явно не думали об удобстве будущих магистров. Впрочем, кто в этом проклятом мире думал о подобных пустяках?

– Чего уставились, пишите, – рявкнул он на троих монахов, сгорбившихся над своими переносными столиками с пергаментами. – Благодатный Союз, пятьсот пятьдесят шестой год от Основания Метрополии…

Монахи бодро заскрипели перьями. Боло откашлялся, собираясь с мыслями.

– Итак, Благодатный чертов Союз. Великое объединение земель под знаменами Нового Ордена. Ха! Скорее это было сборище интриганов, воров и откровенных дебилов, которые… – Он осекся, заметив, как усердно строчит ближайший писец. – Это не записывать, остолоп!

Монах вздрогнул, чернила брызнули на пергамент.

– Простите, ваша святость…

– Святейшество, тупая твоя задница! Пиши так: Благодатный Союз стал триумфом веры и… – Боло поморщился, – мудрости наших предшественников. Тьфу. Эх, на самом деле это была обычная резня за земли. И за золото. Лорд Лангобар-старший предал меня и спустил знамя Конкордии, потому что ему показалось, будто бы мельтеры взяли себе больше золота, чем им полагалось. Что, в общем, так оно и было. Когда боги раздавали щедрость, мельтеры, как всегда, были в походе. Пока одни брали штурмом Звезду Порока и резали моготов, а другие тысячами рубили неисчислимую южную пехоту, этот тупица и жадина Стиппер захватил всю казну юга. Сорок тысяч анимов! Сорок тысяч проклятых кусков золота! Юг… Чертов юг. Там всегда было больше всего: золота, руин, тайников, астрогаторов, тайников астрогаторов в руинах и даже дорог. Конечно, мы не могли туда не явиться… Набеги моготов на южные деревни были просто предлогом. Нет, мы не были святыми, просто временный союз алчных коршунов…

– Не записываем? – робко уточнил второй монах.

– Конечно, не записываем! Ты что, совсем тупой? Пиши так: Святой Микус своею мученической смертью от лап кровожадных моготов указал сверкающим рыцарям Благодатного Союза путь возмездия, и все народы Континента под белоснежными знаменами Ордена и с молитвой Святой Веры на устах пришли на порочный юг, чтобы… Ну, чтобы покарать там и все такое, сам додумай уже… Лорд Лангобар в этом походе прославился аскетизмом и благочестием. Хотя благочестие у него стояло только по утрам, если вы понимаете… Он вместо того, чтобы искоренять ересь, которой там все сочилось, целыми днями трахался в своем шатре с еретичкой Амиральдой Лекарь и требовал справедливого раздела казны юга, причем предлагал Стипперу, этому мельтеру, поделить все золото пополам, а Ордену ничего не оставить! Какое уж тут благочестие.

Светильники мерцали, отбрасывая пляшущие тени на статуи. Три богини взирали с пьедесталов с тем выражением каменного превосходства, которое Боло ненавидел всей душой. Вера в центре – закутанная в плащ стерва с весами и огромным мечом Очищения. Меч Очищения, как же, подумал Боло, прислушиваясь к равномерному скрипу перьев. Скорее этот меч для обрезания кошельков у богатых простаков. На поясе у богини болтались крошечные книжки – Документы Веры. Боло дословно знал, что там написано. Сплошная муть про святость и жертвенность. И ни слова правды.

Справа Ферра выпячивала каменные сиськи, прикрытые только золотыми крестами. Воинственная проповедница, ага. Единственная орденская богиня, которую любят все. За ее сиськи. Боло видел, как «проповедовали» именем Ферры – огнем и мечом, пока деревни не превращались в пепелища. А гвардия Ордена – знаменитые ферриты, у каждого из которых два личных списка: убитых врагов веры и трахнутых деревенских баб, и неизвестно, какой из списков длиннее.

– …и тогда коалиция северных земель… – продолжил диктовать он, стараясь не смотреть на Мегу слева.

Женщина-оптимат с громоздким цепным механическим мечом выглядела особенно нелепо. Доспехи астрогатора, надо же, покачал головой Боло. Будто кто-то в этом мире помнит, что такое настоящий древний астрогатор.

– Стой! – Боло вскочил с трона, но быстро опустился, поморщившись от боли. – Читай, что написал!

Первый монах прокашлялся.

– Благодатный Союз ознаменовался мудрым правлением святых отцов, которые с божественной прозорливостью искореняли всякие противоестественные виды колдовства и еретические…

– Какой божественной прозорливостью?! Какого, к Меге, колдовства?! Я же говорил – сборище проходимцев! Алчных до золота! Лишь под угрозой смерти и благодаря моему авторитету объединившихся для похода. И сразу же ставших злейшими врагами, как только золото южан перекочевало из подземных хранилищ в кошельки мельтеров! Это записано?

– Н-нет, преосвященный. Вы сказали не записывать…

– Я сказал: не записывать про интриганов и дураков! А про свою прозорливость я вообще ничего не говорил!

– Но… но вы сказали про мудрость предшественников…

– Это была ирония, болван! Сарказм! Ты знаешь, что такое сарказм?

Монах моргнул.

– Это… это ересь?

Боло схватился за голову. Вот поэтому он ненавидел диктовать жизнеописание. Из-за этого оно и осталось незавершенным до его последнего дня. Эти кретины переиначивали каждое его слово, превращая кровавую правду в благочестивую ложь. Страшно было подумать, что останется в архивах, когда за этим поколением дебилов придет следующее и так же усердно, высунув от напряжения кончик языка, перепишет его жизнеописание еще десяток раз.

– Перепиши все заново. И на этот раз пиши то, что